Российские банки: рекордный запас прочности на фоне растущих рисков

Российские банки и банковская система в целом демонстрируют показатели, которые в развитых экономиках сейчас считаются недостижимой роскошью: двузначная доходность капитала, растущая прибыль и достаточность капитала, обновляющая максимумы. Одновременно сектор балансирует на грани - доля проблемных кредитов достигла отметки, которую аналитики прямо называют формальным кризисом.

Капитал растёт быстрее, чем риски

По данным Центробанка, показатель достаточности совокупного капитала банковского сектора вырос за первый квартал 2026 года на 0,7 процентного пункта до 13,9%. Это лучший результат с 2022 года: впервые за несколько лет показатель не снижался, а стабильно рос. Прирост капитала составил 1,2 триллиона рублей, и практически весь этот объём обеспечила чистая прибыль сектора, реинвестированная обратно в капитал. 

Глава Банка России Эльвира Набиуллина оценивает свободный запас капитала банков в 10 триллионов рублей - сумму, которой, по её словам, достаточно для абсорбции практически любых непредвиденных убытков. "Не видим рисков. Есть отрицательная переоценка бумаг, и банки управляют этими рисками. У банков достаточно капитала", - заявила она в июле 2026 года.

Прибыльность сектора при этом остаётся на впечатляющем уровне. Доходность на капитал (ROE) в июне 2026 года составила 20,5%, прибавив 1,1 процентного пункта за месяц. В июле сектор заработал 443 миллиарда рублей чистой прибыли, что стало заметным приростом к предыдущим месяцам. По прогнозу Центробанка, по итогам всего 2026 года банки суммарно заработают от 3,3 до 3,8 триллиона рублей, что сопоставимо с рекордными показателями предыдущих лет.

Почему это выше среднемирового уровня

Для сравнения: доходность капитала на уровне 20% с лишним считается редкостью даже среди развивающихся банковских систем - банки США и Евросоюза в среднем показывают ROE в диапазоне 10-14%, а европейские банки после кризиса 2008 года десятилетиями восстанавливали капитал именно из-за того, что реинвестированная прибыль не покрывала темп роста рисков. Российский сектор, работая в условиях жёстких санкций, отключения от SWIFT и ограниченного доступа к внешним рынкам капитала, сумел не просто выжить, но и нарастить буфер прочности до исторического максимума.

Секрет отчасти в высокой ключевой ставке, которая долгое время удерживала процентную маржу банков на комфортном уровне, и в консервативной политике резервирования, которую Центробанк выстраивал ещё с 2022 года. Доминирование государства в капитале крупнейших игроков - Сбербанка, ВТБ, Газпромбанка, также играет свою роль: оно позволяет управлять потенциальными проблемами системно, не допуская паники вкладчиков и обеспечивая докапитализацию в ручном режиме при необходимости. 

Обратная сторона медали: просрочка бьёт рекорды

Но за глянцевыми цифрами капитала и прибыли скрывается менее приятная картина качества кредитных портфелей. По данным независимых экспертов, с формальной точки зрения российская банковская система находится в состоянии кризиса с начала 2026 года, поскольку доля "плохих" активов превысила порог 10%. Объём проблемных кредитов, включая ссуды с вероятностью дефолта и просрочкой свыше 90 дней, вырос за 2025 год на 19%, а за первые два месяца 2026-го - ещё на 5,2%, достигнув 13,6 триллиона рублей, или 6,5% всех банковских активов против 5,4% годом ранее. 

Розничный сегмент пострадал особенно заметно. Просроченная задолженность граждан по необеспеченным потребительским кредитам достигла к началу 2026 года рекордных 1,65 триллиона рублей - рост на треть за год. Доля проблемных необеспеченных потребкредитов поднялась до 13% против 9% годом ранее. Свежая отчётность крупнейших госбанков за первое полугодие 2026 года подтверждает тревожную динамику: у Сбербанка доля проблемных кредитов третьей стадии за квартал выросла с 4,8% до 5,5%, резервы под возможные потери увеличились на 8,6%, а просрочка по ипотечному портфелю выросла почти на 50%.

Изображение

Российские банки: рекордный запас прочности на фоне растущих рисков

Наиболее уязвимыми аналитики называют банки, активно наращивавшие необеспеченное потребительское кредитование в 2023-2024 годах, а также кредиторов девелоперов, логистических и IT-компаний, именно в этих отраслях просрочка растёт быстрее всего.

Риски реальны, но пока управляемы

Ключевой вопрос - способна ли система абсорбировать растущий объём проблемных долгов без потрясений. Большинство аналитиков сходятся в том, что прямой угрозы устойчивости сектора нет. Аналитик "Финама" Игорь Додонов отмечает, что, несмотря на заметное ухудшение качества портфелей, ситуация не выглядит критической, банки заранее сформировали резервы, покрытие проблемных кредитов оценивается ЦБ как приемлемое. Для сравнения: в 2015 году доля просрочки по потребкредитам превышала 8%, сейчас показатель почти вдвое ниже пикового кризисного уровня того времени.

Однако есть и более скептичные оценки. Аналитик Егор Зиновьев подчёркивает, что риски реальны и продолжат нарастать, указывая на логистику, автоперевозки, девелопмент, IT и шеринговые сервисы как наиболее уязвимые отрасли для дальнейшего роста корпоративных дефолтов.

Важным фактором становится смягчение денежно-кредитной политики: со снижением ключевой ставки во втором полугодии 2026 года эксперты ожидают постепенного восстановления кредитования и стабилизации доли просроченных кредитов, по прогнозу аналитика Дмитрия Грицкевича, относительный уровень проблемной задолженности может снизиться примерно до 8,5% к концу года за счёт эффекта разбавления новыми, более качественными выдачами. 

Что стоит держать в уме

Итоговая картина получается двойственной, и именно эта двойственность делает российскую банковскую систему интересным кейсом для наблюдения. С одной стороны рекордный капитал, устойчивая прибыльность и заявления регулятора об отсутствии системных угроз, подкреплённые внушительным буфером в 10 триллионов рублей. С другой - растущая просрочка, приближающаяся к порогам, которые в прошлые кризисные циклы предшествовали более серьёзным потрясениям.

Пока Центробанк удерживает ситуацию под контролем за счёт консервативного резервирования, административного управления госбанками и постепенного снижения ставки, острого кризиса ликвидности или платёжеспособности сектора ожидать не приходится. Но зависимость устойчивости системы от ручного регулирования и государственной поддержки - это тоже риск, который стоит иметь в виду: подобная модель работает, пока экономика способна генерировать достаточный поток новой качественной прибыли для покрытия старых проблемных долгов. Если темпы роста просрочки обгонят способность банков наращивать резервы за счёт текущих доходов, устойчивость, которой сегодня действительно есть чем гордиться, может оказаться куда менее прочной, чем кажется на первый взгляд.