Михаил Ажгиревич, главный редактор VIGIL Journal: Утро 18 сентября, и я сажусь разгребать кашу в цифрах, которая неделю гуляет в инфополе. Факт простой. 16 сентября Палата представителей приняла Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. Счёт - 262 против 159. Сенат одобрил его ещё 7 августа, 86 против 11. Документ лежит на столе у Трампа. Не готовится, не обсуждается - уже лежит.
Я поднял стенограммы обоих голосований сам, руками, чтобы не тащить в текст чужие пересказы. Процедурная резолюция о начале рассмотрения прошла с перевесом всего в три голоса - 214 против 211. Два демократа тогда неожиданно поддержали республиканцев. Итоговое голосование дало результат увереннее: 203 республиканца, 58 демократов и один независимый - за; 152 демократа и всего 7 республиканцев - против. Документ H.R. 5334 назвали в честь скончавшегося сенатора Линдси Грэма (внесён в перечень террористов и экстремистов, деятельность запрещена на территории РФ)*. Он вместе с демократом Ричардом Блументалем продвигал идею такого закона ещё с 2025 года. Голосование прошло в последний рабочий день перед тем, как Конгресс разъехался на каникулы готовиться к выборам 3 ноября. Так что многие голоса "за" здесь - предвыборный жест в чистом виде. Я вообще давно заметил: чем ближе выборы, тем охотнее конгрессмены голосуют за жёсткие внешнеполитические жесты, которые почти ничего не стоят лично им, зато красиво смотрятся в отчёте перед избирателями.
Теперь к путанице вокруг "500%", которая раздражает меня больше всего, потому что я лично прочитал текст закона, и он куда точнее, чем большинство пересказов “экспертов”. В законе это две разные статьи. Статья 112 действительно даёт президенту право поднимать пошлину до 500%, но только на товары, ввозимые непосредственно из России в США, а этот товарооборот и так почти обнулился. Статья 113 совсем другая история: отдельный потолок до 100% для третьих стран, входящих в пятёрку крупнейших покупателей российской нефти и газа, либо содействующих обходу санкций.
Константин Курылев, доктор исторических наук, профессор, специалист в области истории международных отношений и внешней политики, подтвердил мне ту же логику: "товарооборот с США уже минимален, а 500% пошлина касается в основном удобрений". Это соответствует и тексту закона - прямой российский экспорт в США действительно ограничивается в основном удобрениями и отдельными химическими товарами.
Дмитрий Исаков, основатель и генеральный директор инвестиционной платформы Lender Invest, добавил важный нюанс о гибкости всей конструкции: "в реальных текстах биллей всё куда гибче - от 300% до полного запрета на импорт". Кто именно попадёт в список стран под стопроцентную пошлину, каждые 180 дней будет решать торговый представитель США, то есть механизм живой, пересматриваемый, а не застывшая формула. И, что важно, в законе прописаны исключения, например, для стран, чья доля в российском газовом экспорте не превышает 15%, если они одновременно сокращают закупки. Именно под это исключение, судя по всему, может подпасть Япония с её долей в проекте "Сахалин-2".
Ещё момент, который я не хочу упустить. Закон вводит не только тарифы на усмотрение президента, но и жёсткие обязательные меры против самого Путина, высшего военного и политического руководства, приближённых олигархов, госкомпаний и иностранных фирм, помогающих российскому ВПК. Эта часть заработает автоматически, не позднее 30 дней после подписания. Мне кажется важным подчеркнуть: обязательные меры против конкретных персон и компаний политически куда труднее отменить задним числом, чем тарифы, которые президент вправе просто не вводить. Это создаёт асимметрию - часть давления на Россию гарантирована уже сейчас, а часть остаётся условной.
Дмитрий Галкин, эксперт в финтех-решениях и CEO SkyCapital, обратил моё внимание на нюанс, который многие пропускают: "документ направлен на возможность вводить тарифы до 100% против ряда стран, продолжающих закупать российские нефть и газ или содействующих обходу нефтяных санкций". Слово "содействующих" здесь ключевое. Круг мишеней резко шире прямых покупателей нефти.
Кто под ударом, а кого точно не тронут
Курылев назвал мне страны из предварительных списков: Китай, Индия, Турция, Венгрия, Словакия, Сингапур, Кыргызстан. Тут же оговорился: "их окончательный состав пока не определен". И это подтверждается текстом закона - ни Китай, ни Индия, ни Турция там прямо не названы, список должны сформировать американские власти уже после подписания. Я бы добавил сюда ещё один нюанс: Турция и Казахстан уже давно выступают своего рода логистическими хабами для параллельных схем поставок, и именно их банковский сектор первым почувствует рост комплаенс-издержек, если список из пяти стран расширят.
Исаков разложил ситуацию по каждому игроку отдельно. Приведу почти дословно - прогноз получился конкретный. По Китаю: "тут конфликт максимальный. Сегментные удары (электромобили, литий) - да, но полная блокада убьёт американский ритейл". По Индии: "будут душить точечно через банки, но в открытую торговую войну с Четырехсторонним договором (Quad) не полезут - предложат СПГ-технологии вместо нефти". Про Японию и Корею: "их чипы и судостроение критичны", то есть не тронут вообще, и, как я уже сказал, для Японии в самом законе есть отдельная лазейка через порог в 15% газового экспорта. Про Европу жёстче: "будут шантажировать, чтобы заставить давить на Пекин, но не доведут до деиндустриализации".
Курылев подвёл общий знаменатель: "предел конфликта с партнерами - там, где начинаются собственные издержки США". И добавил деталь: "в текущей конъюнктуре (кризис в Ормузском проливе, рост цен на нефть) Вашингтон вряд ли заинтересован в одновременном обострении с Пекином и Дели". Для меня это главная мысль всего разговора. Три фронта разом - Иран, Украина, торговая война с Азией - это самим США невыгодно чисто по деньгам. Совпадение по времени санкций против России и кризиса вокруг Ормузского пролива кажется мне не случайным. Рынок нефти и так штормит. Осложнять жизнь крупнейшим покупателям российского сырья именно сейчас рискованная арифметика даже для Вашингтона.
Подпишет ли Трамп - и что это изменит
Курылев и Исаков разошлись здесь во мнениях. Курылев: "Белый дом подтвердил, что Трамп намерен его подписать. Однако документ наделяет президента правом, а не обязанностью применять тарифные и санкционные нормы. Это превращает закон в инструмент политического торга". Плюс закулисная возня внутри самих республиканцев: "некоторые республиканцы приватно призывали руководство партии изъять тарифные положения, опасаясь роста цен накануне промежуточных выборов".
Исаков смотрел скептичнее: "подпишет ли это Трамп? Вряд ли в нынешнем виде". Но признавал: прохождение через обе палаты означает "санкционный консенсус - двухпартийный", обход вето - "политическая мясорубка". Его прогноз: "скорее всего он подпишет законопроект с правом приостанавливать пошлины на 180 дней, чем станет марионеткой" Конгресса.
Жизнь пошла по сценарию Курылева. Белый дом уже подтвердил намерение подписать. Оба эксперта сходятся в одном: у президента остаются широкие дискреционные полномочия, включая, по словам Галкина, "механизм исключений". И это тоже подтверждается текстом - президент может отказаться от санкции или пошлины, если сообщит Конгрессу, что это соответствует национальным интересам США. Оружие заряжено. Курок пока не спущен. У меня нет однозначного ответа, кто окажется прав в этом споре аналитиков. Но сам факт того, что два эксперта с разным бэкграундом - финансист и историк-международник, независимо друг от друга пришли к похожему выводу об избирательности применения закона, кажется мне достаточно весомым аргументом.
Почему сами США тормозят собственный закон
Исаков дал мне четыре конкретные причины: "во-первых, инфляция: такие пошлины взорвут цены на электронику, потребтовары, фарму, автозапчасти. Для президента, строящего кампанию на защите кошелька, это самоубийство перед выборами. Во-вторых, цепочки поставок: без деталей Boeing и Tesla встанут. В-третьих, фондовый рынок - Трамп панически боится обвалов. В-четвертых, ответные меры ЕС и Китая парализуют экспорт фермеров".
Курылев смотрит с другой стороны, со стороны реакции партнёров: "Китай уже дал понять, что ответит на вторичные пошлины, а Индия сохраняет приверженность диверсификации, но не отказу от российского импорта". Ни Пекин, ни Дели дверью хлопать не собираются. Скорее будут постепенно снижать зависимость от российской нефти без демонстративных разрывов. У Индии, кстати, уже есть подобный опыт: в 2025 году Трамп вводил дополнительную 25-процентную пошлину именно за покупку российской нефти, но после переговоров в 2026 году эту надбавку отменили. С Китаем было ещё жёстче - весной 2025 года взаимные пошлины в ходе торговой войны доходили до 145% с американской стороны и 125% с китайской, а через несколько недель стороны резко снизили ставки через переговоры. Я слышал похожую логику от валютных трейдеров, которые следят за нефтяными фьючерсами ради собственного портфеля, а не ради политики. Никто из них не верит в тотальную торговую войну против Китая и Индии сразу.
Что реально угрожает России
Курылев дал самый структурированный прогноз за весь разговор: "если тарифные положения будут реализованы, первый удар придется не по российскому экспорту в США... Реальная угроза - вторичные тарифы на покупателей российских энергоносителей и финансовые санкции". Конкретика: "риск сокращения закупок Китаем и Индией под давлением вторичных тарифов; санкции против банков, суверенного долга, запрет на новые инвестиции; ограничения на поставки российского урана; санкции против судов, используемых для транспортировки энергоресурсов".
Отдельно про уран - этот пункт часто проходит незамеченным, и здесь тоже важно не путать новое со старым. Импорт российского обогащённого урана в США уже был запрещён ещё в 2024 году, но с временными исключениями, потому что заменить российские мощности по обогащению быстро не получилось. По этим разрешениям США в 2026 году всё ещё могут ввозить до 464 тонн российского низкообогащённого урана, а сама возможность выдавать такие исключения должна закончиться не позднее 2028 года. Новый закон в основном закрепляет уже существующие ограничения и добавляет санкции против руководства "Росатома", но сохраняет исключения для части поставок низкообогащённого урана и медицинских изотопов. Я не уверен, что это направление станет приоритетным в первые месяцы применения закона, слишком много собственных интересов у американской атомной отрасли.
Ещё до финального голосования официальный представитель МИД России Мария Захарова говорила, что закон "не обязывает президента вводить санкции и тарифы против партнеров России". Москва изначально читала документ как рамочный, не автоматический. Эта оценка совпала с тем, что мне сказали и Курылев, и Исаков. То, о чём напомнил Галкин, подтверждает ту же логику: закон предполагает "меры против российских банков, энергетического сектора и инфраструктуры, связанной с перевозкой российской нефти". Это прицел на теневой танкерный флот - по данным на июль 2026 года Евросоюз уже внёс под ограничения более 670 судов, обвиняя их в смене флагов, отключении систем идентификации и перегрузках нефти с судна на судно в открытом море.
Почему криптовалюта - не лазейка, а страховка
Часть разговора с Галкиным про финансы мне показалась особенно важной, а именно про то, как их вообще теперь гонять через границу. Его логика: "наиболее чувствительным я считаю не только прямое ограничение экспорта, но и дальнейшее усложнение расчётов с внешними контрагентами. Вторичные меры создают дополнительный комплаенс-риск уже для иностранных банков и компаний: даже партнер, который сам не находится под санкциями, начинает оценивать стоимость работы с российским направлением".
Это самая недооценённая часть всей истории, на мой взгляд. Санкции здесь работают не запретом, а страхом. Банк, формально ничем не рискуя, сам решает, что овчинка не стоит выделки, и разрывает отношения с российским или пророссийским клиентом. Похожую динамику я видел вокруг иранских санкций последних лет - компании годами предпочитали не судиться за спорные толкования закона, а заранее закладывать риск в цену сделки или вовсе отказываться от контрактов.
Про криптовалюту Галкин говорил без лишнего энтузиазма: "цифровая валюта для бизнеса постепенно превратилась из спекулятивного инструмента в один из возможных технологических каналов трансграничных расчётов. Ее практическая ценность заключается в том, что передача ликвидности не требует классической цепочки банков-корреспондентов и может происходить значительно быстрее". Сразу с оговоркой, которую прошу читателей запомнить дословно: "принципиально важно разделять альтернативную платежную инфраструктуру и обход санкций: использование цифровой валюты не отменяет санкционные, валютные, налоговые и AML-требования".
Криптовалюта - не дверь в обход правил, а ещё один канал, который всё равно обязан работать по закону. Галкин: "для российского бизнеса вопрос сейчас уже не в том, можно ли полностью заменить традиционную финансовую систему криптовалютой. Скорее речь идет о том, чтобы иметь несколько законных каналов проведения сделки и не зависеть от одного банка, одной валюты или одной платежной инфраструктуры". Он видит устойчивую тенденцию: "санкционное давление объективно ускоряет диверсификацию международных расчётов. Компании начинают одновременно рассматривать расчёты в национальных валютах, альтернативные платежные механизмы и цифровые активы". И фраза, которую я бы вынес отдельным заголовком: "чем сильнее фрагментируется мировая финансовая система, тем выше для компаний ценность нескольких независимых способов проведения международных платежей".
Кремль отвечает тихо
Официальная реакция Москвы вышла подчёркнуто сухой. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сказал журналистам: "мы, разумеется, наблюдаем за прохождением этого документа. Это относится к недружественным действиям, и, конечно, введение каких-то дополнительных санкций со стороны США определенно будет усложнять усилия по поискам мирного урегулирования на Украине". Ни слова про ответные меры. Только про то, что санкции мешают миру. Мне кажется, именно в этой сдержанности и кроется расчёт: демонстративная риторика обычно бьёт по собственной валюте сильнее, чем по оппоненту, и в Кремле это явно понимают не хуже валютных трейдеров.
Курылев считает такую тактику разумной: "Кремль реагирует сдержанно. В такой ситуации наиболее рациональной выглядит комбинация публичной сдержанности и работы по обходным каналам. Зеркальные санкции против США малоэффективны из-за минимального товарооборота". И предостерёг от иллюзий: "ставка на то, что Трамп сам заблокирует закон, не подтверждается". По его мнению, "ключевой ответ - не демонстративная жесткость, а терпеливое выстраивание альтернативных финансовых и логистических цепочек с партнерами, которые окажутся под давлением вторичных санкций".
А рынок молчать не стал
Пока чиновники держат лицо, биржа честно показала своё мнение о новом законе. 17 сентября индекс Мосбиржи просел на 1,6%, опустился ниже 2250 пунктов. Долларовый РТС потерял около 2%. Рубль болтался у отметок примерно 84 за доллар и 12,5 за юань - вблизи месячных минимумов. Разница с риторикой про "нулевой эффект санкций" разительная. Деньги реагируют мгновенно, им не нужно сохранять лицо перед камерами.
Пекин и Дели
Официальный представитель МИД Китая заявил, что Пекин "выступает против незаконных односторонних санкций" и считает торговлю с Россией нормальным экономическим сотрудничеством, не направленным против третьих сторон. Формулировка сдержанная, без конкретных угроз ответных мер, ровно то, что предсказывал Исаков: "Китай уже дал понять, что ответит на вторичные пошлины", просто пока в дипломатичной форме.
Индия объясняет закупки российской нефти собственной энергетической безопасностью. Курылев видит здесь ту же логику постепенности: страна "сохраняет приверженность диверсификации, но не отказу от российского импорта". Учитывая, что подобная история с индийской нефтяной надбавкой уже случалась в 2025 году и закончилась её отменой после переговоров, я не удивлюсь, если и в этот раз стороны в итоге договорятся о смягчении условий, а не о полном разрыве.
Мой вывод
Закон реален. Прошёл обе палаты убедительным большинством. Лежит на подписи у президента. Но сила закона не в автоматизме, а в широте полномочий, которые он даёт Трампу. Курылев сказал точнее меня: "закон дает президенту право, а не обязанность применять тарифные и санкционные нормы. Это превращает закон в инструмент политического торга".
Для России настоящая угроза не в дате подписи. Она в том, что произойдёт дальше, кого включат в список покупателей, когда именно, с какими исключениями. С учётом тормозов, о которых говорил Исаков - инфляция, сорванные цепочки поставок, нервный фондовый рынок, ответные пошлины партнёров, я не жду, что закон применят на полную мощность против всех сразу.
Но обратный эффект я бы не стал недооценивать. Угроза уже работает без единой реально введённой меры. Банки закладывают риск в стоимость обслуживания российских клиентов. Компании ищут запасные платёжные каналы. Биржа нервничает заранее.
Я слежу за санкционной риторикой не первый год, и добавлю личное наблюдение. Такая конструкция - закон-рычаг, дающий исполнительной власти огромные полномочия без обязанности их применять, давно фирменный приём Вашингтона. Конгресс голосует за жёсткость перед выборами, президент сохраняет пространство для закулисного торга. Российская часть закона рассчитана на пять лет, и президент сможет прекратить её действие досрочно только после мирного соглашения с "свободным и независимым правительством Украины" - формулировка достаточно широкая, чтобы оставить простор для интерпретаций.
Для российской экономики это, скорее всего, продолжение уже привычного сценария: не резкие ответные удары, а медленная перестройка расчётов, логистики и партнёрств. Курылев прав насчёт зеркальных мер - товарооборот с США слишком мал, чтобы ими на что-то повлиять.
*Линдси Грэм — деятельность признана нежелательной/лицо внесено в перечень террористов и экстремистов на территории Российской Федерации.
.png){kind=icon}
.png){kind=icon}
.png)
.png){kind=icon}
