Пока страна считает беспилотники над НПЗ и литры бензина на заправках, в тылу собственного силового ведомства действовала организованная преступная группа, которая торговала служебным топливом полиции как частным бизнесом. Я как антикоррупционный эксперт настаиваю: то, что произошло в подмосковном ГУ МВД, нельзя описывать эвфемизмами вроде "коррупционная схема" или "нарушения при закупках". Это прямое пособничество врагу в условиях войны, и оценивать его нужно именно в этой юридической и моральной плоскости. Почему это важно для нас? Потому что любая внешнее политика – продолжение политики внутренней и пока мы не наведем порядок внутри своей страны, об уважении со стороны других государств можно лишь размышлять.
Хроника разгрома: от генерала до подполковника за десять дней
7 сентября 2026 года Мещанский районный суд Москвы арестовал сразу нескольких фигурантов дела о растрате бензина, предназначенного для служебного транспорта подмосковной полиции. Под стражу отправили заместителя начальника ГУ МВД по Московской области - начальника тыла генерал-майора внутренней службы Сергея Малькова, начальника ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения» (ЦХиСО) полковника Алексея Суярова и начальника одного из отделов ЦХиСО подполковника Анну Левину. Тогда же следствие впервые озвучило сумму ущерба - свыше 100 миллионов рублей.
Но эта цифра оказалась лишь стартовой оценкой. По более поздним данным, реальный масштаб хищений составил порядка 600 миллионов рублей. Из резервов ведомства на сторону, по данным следствия, уходило свыше 4,6 миллиона литров 92-го бензина, больше 3,3 миллиона литров 95-го и крупные объёмы дизельного топлива. Мальков занимал должность заместителя начальника главка с 2013 года, то есть выстраивал эту схему не один год и не в одиночку, имея больше десяти лет для того, чтобы встроить её в повседневную работу тылового блока. Показательно и то, что похищенное топливо не просто "пропадало" в бухгалтерских документах - оно физически перемещалось с полицейских складов на коммерческие заправки, а значит, в цепочку было вовлечено немалое число рядовых исполнителей: водителей бензовозов, операторов АЗС, сотрудников логистики. Масштаб в 4,6 миллиона литров одного только 92-го бензина невозможно вывести силами двух-трёх человек, такой объём предполагает отлаженную, годами существовавшую инфраструктуру вывода топлива.
10 сентября, ещё до завершения первой волны арестов, новым руководителем ЦХиСО назначили подполковника внутренней службы Геннадия Пешкова. А уже 16 сентября тот же Мещанский суд отправил его под стражу по обвинению в растрате в особо крупном размере по части 4 статьи 160 УК. На посту он продержался шесть дней. Официальных данных о том, что именно успел или не успел сделать Пешков в новой должности, следствие пока не раскрывает, но сам факт того, что человека взяли под стражу практически сразу после назначения на должность его арестованного предшественника, заставляет предположить, что его роль в схеме сложилась задолго до формального назначения. Тут возникают отдельные вопросы к кадровой службе и службе собственной безопасности, которая проверяет кандидатов. Однако это тема для другой статьи.
Схема: полицейский бензин на частных заправках
По версии следствия, механизм хищения был предельно прост и предельно циничен. Генерал Мальков организовал поставки топлива, закупленного государством для служебных машин полиции, в адрес ПАО «ЕвроТранс» - одного из крупнейших независимых топливных операторов Московского региона, владеющего сетью почти из 60 автозаправочных станций под брендом «Трасса». Компания использовала это топливо, чтобы закрывать собственные кассовые разрывы и дефицит бензина на своих заправках, возникший на фоне обострившегося в стране топливного кризиса - того самого, что уже привёл к рекордным ценам на бензин и дизель по всей стране.
Итог этой схемы получился абсурдным до предела: пока частная сеть АЗС латала свои коммерческие проблемы за счёт государственного резерва, у самих сотрудников МВД элементарно не хватало бензина, чтобы заправить служебные автомобили. Председатель совета директоров «ЕвроТранса» Игорь Мартышов и несколько топ-менеджеров компании тоже оказались под арестом. Следствие считает эпизод результатом организованной группы, в которую входили и полицейские, и представители частного бизнеса. Стоит отметить и то, что дело возбуждено по части 4 статьи 160 Уголовного кодекса - присвоение или растрата, совершённая организованной группой либо в особо крупном размере. Формально это имущественное преступление, максимальное наказание по которому ограничено десятью годами лишения свободы. Именно эту юридическую рамку я и считаю недостаточной для случаев, когда объектом преступления становится топливный резерв силового ведомства во время боевых действий.
Почему это не "бытовая коррупция"
Здесь я хочу зафиксировать принципиальную позицию, ради которой и пишу этот материал. Кража топлива у полиции - это не абстрактное экономическое преступление, которое можно списать на "слабый контроль" или "недостатки закупочных процедур". Это удар по функциональности силового ведомства в условиях, когда страна ведёт специальную военную операцию и одновременно переживает острейший топливный кризис на внутреннем рынке.
Патрульные экипажи, у которых физически не хватало бензина для выполнения служебных задач - это не метафора и не преувеличение, а прямое следствие действий конкретных офицеров в погонах. Пока фронт нуждается в топливе, пока НПЗ страны страдают от атак дронов, а внутренние цены на бензин и дизель бьют рекорды один за другим, генерал МВД и его подчинённые системно перекачивали государственный ресурс в карман частного топливного оператора. Я не вижу в этой формулировке ни грамма гиперболы: в условиях СВО подобные действия должны квалифицироваться не просто как растрата, а как деяние, объективно ослабляющее обороноспособность страны и её правоохранительную систему в критический момент.
ТЭК и силовой блок - двойная линия фронта
Важно понимать более широкий контекст, в который вписывается это дело. Топливно-энергетический комплекс России уже который месяц находится под давлением с двух направлений одновременно. С одной стороны внешнее: атаки украинских беспилотников на нефтеперерабатывающие заводы и хранилища, санкционное давление на экспорт и логистику, попытки внешних игроков максимально осложнить работу отрасли. С другой стороны внутреннее, и оно оказывается едва ли не более разрушительным именно потому, что действует изнутри системы, которая обязана эту систему защищать.
Когда генералитет тылового блока полиции превращает государственный топливный резерв в источник дохода для приближённого коммерческого партнёра, эффект получается точно таким же, как от вражеской атаки, только без всякого внешнего противника. Дефицит топлива у патрульных экипажей, недостача горюче-смазочных материалов на балансе ведомства, подрыв доверия к силовому аппарату изнутри - всё это объективно работает в интересах тех, кто заинтересован в ослаблении России именно сейчас, в разгар СВО и энергетического кризиса. Разницы между внешним вредителем и внутренним расхитителем государственных топливных резервов, по сути, нет. Итоговый эффект на обороноспособность страны идентичен.
Что дальше: кадровые последствия и системный вопрос
Дело уже стало одним из самых крупных антикоррупционных расследований внутри силового блока за последние годы: по состоянию на 17 сентября под стражей находятся минимум четыре сотрудника подмосковного главка МВД - Мальков, Суяров, Левина и Пешков, а также руководство "ЕвроТранса". Масштаб и скорость, с которой дело разрасталось от первых арестов 7 сентября до задержания уже нового, только что назначенного руководителя ЦХиСО 16 сентября, говорят о том, что следствие считает схему системной, а не эпизодом одного корыстного офицера.
Закономерный вопрос, который здесь напрашивается сам собой: как непосредственное руководство главка на протяжении многих лет могло не замечать многомиллионного оборота ведомственного топлива на сторону? Схема с участием заместителя начальника главка, отвечающего именно за тыловое обеспечение, не могла существовать в вакууме - она требовала как минимум организационной терпимости на более высоких этажах управления.
Позиция: расстрельная статья за воровство в тылу СВО
Я убеждён, что подобные дела требуют принципиально иной меры ответственности, чем стандартная растрата в мирное время. Хищение горюче-смазочных материалов, предназначенных для силового ведомства, в условиях идущей специальной военной операции и системного топливного кризиса - это не корыстное должностное преступление в чистом виде, а деяние, объективно облегчающее задачу противнику. С этой точки зрения совершенно оправданно поднимать вопрос о снятии действующего в России моратория на исключительную меру наказания именно для случаев, когда коррупция напрямую затрагивает обороноспособность страны в военное время.
Растрата бюджетных топливных резервов силового ведомства во время СВО - это форма измены интересам страны, даже если формально дело квалифицируется по статье о растрате. Государство, ведущее вооружённый конфликт и одновременно переживающее топливный кризис, не может позволить себе снисходительность к тем, кто использует служебное положение для перекачки критически важного ресурса в частные коммерческие структуры. Уголовная ответственность здесь должна быть максимально жёсткой, вплоть до самой суровой меры, применимой к государственной измене и пособничеству врагу.
.png){kind=icon}
.png){kind=icon}
.png)
.png){kind=icon}
