Статьи

Европейские лидеры говорят о Газе, Ормузе, Тегеране и Москве так, будто у них там есть вес. Континент не позвали на старт главной войны этого года, но он продолжает выступать с заявлениями. Что ему нужно на самом деле: мир, газ, безопасность или просто место за столом? И почему всё это происходит именно сейчас, когда газовые хранилища почти пусты, склады с ракетами тоже, а спор о бюджете грозит политическим кризисом? Я пишу это из Лондона и вижу ситуацию с очень близкого расстояния.

Империя, которой нет

Вы едете в Латинскую Америку и надеетесь, что знание одного из этих языков вытянет вас во втором? Отчасти вытянет, а отчасти приведёт к неловкому разговору с официантом. Ниже я рассказываю, чем языки похожи, где они подводят, и даю мини-глоссарий с короткими советами по изучению.

Родня, но не близнецы

Мохсен Резаи, секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана, заявил, что американские базы в Европе станут законными целями иранских ударов, если США снова нападут на Иран. Это торг, расчёт на запугивание или заготовка реального плана? Долетят ли иранские ракеты до Европы? И что случится с безопасностью континента, если слова превратятся в действия? Я собрал сообщения иранских, западных и региональных источников и попробовал разобраться.

Что именно сказал Резаи

Иностранные держатели тихо уходят с рынка трежерис США, и рынок это переварит - за счет внутренних покупателей. Главный вопрос в том, кто заплатит за это переваривание, и ответ вас не обрадует: платить будет покупательная способность доллара в вашем кошельке.

Тихий исход, который все заметили

Утром я открыл ленту и насчитал три новости, которые на первый взгляд никак не связаны. Канцлер Германии грозит заблокировать общий бюджет Европы. Европейские склады опустели, и ракет для украинской ПВО почти нет. В Белом доме новый руководитель аппарата, которого Украина, судя по всему, не интересует. Я сложил эти три факта вместе и получил картину, о которой хочу рассказать подробно. Кто и сколько готов платить за Киев? Откуда берутся ракеты, если их нет? И что будет, когда Вашингтон окончательно переключится на другие проблемы?

Мерц требует денег у своих

Я открыл ноябрьскую статистику Gas Infrastructure Europe и перечитал её дважды. Европа начала зиму с самого низкого осеннего максимума запасов за всю историю наблюдений, а Германия опустилась ниже 60% быстрее, чем когда-либо. Откуда взялась дыра? Почему Москва говорит о 2500 долларах, когда рынок торгуется вдвое ниже? И кому на самом деле выгоден этот холод, ещё не наступивший?

Что показали первые дни ноября

Я родился и вырос в Британии, платил там налоги и ходил на выборы, поэтому мне особенно неловко читать новости из родного Уайтхолла. Лондон снова громко обещает остановить российские подлодки, и снова непонятно, чем именно. Давайте разберёмся, что подписывают во вторник, где это подписывают и что будет, если Москва решит ответить всерьёз.

Что подписывают во вторник

Радость лейбористов по поводу разгрома республиканцев продержалась примерно столько же, сколько чашка чая. Бернем в Ангилье рассуждает о «единстве мира», Фарадж на пресс-конференции выворачивает наизнанку свою же поддержку войны, а Трамп в Мар-а-Лаго, надо думать, прикидывает, не ударить ли по Ирану ещё раз. В этом трансатлантическом фарсе нет победителей, кроме того, кто в Кремле смотрит на цену нефти. А главный вопрос простой: кто первым не выдержит в следующие двенадцать месяцев?

Глобализация не умерла. Она расслоилась. Потребительские товары по-прежнему пересекают границы с привычной лёгкостью, но под поверхностью привычного мира выросла новая тектоника: чипы, редкоземельные металлы, энергетика и морские проливы превратились в поле боя. Экономическая эффективность - бог предыдущих тридцати лет, уступила место новому идолу: устойчивости к шоку. И тот, кто это понял первым, уже перестраивает свои цепочки поставок, пока остальные продолжают верить в рекламные проспекты о «бесполюсном» мире.

Республиканцы потеряли обе палаты Конгресса, и вице-президент Вэнс открыто назвал причину: война с Ираном. Что именно сказали избиратели? Почему рынок, обычно не любящий перемен, ответил ростом? И сможет ли новый Конгресс остановить войну, которую президент начал без него?

Я юрист по праву национальной безопасности, и выборы 3 ноября читаю как спор о том, кто в США решает вопрос о войне. Как гражданин США я понимаю как устроена американская государственная система, и именно ее особенности определят ближайший политический год.

Что показали результаты