Соединённое Королевство впервые за свою многовековую историю стоит на пороге реального распада. И происходит это не в результате войны или революции, а через спокойное подписание бюрократического меморандума в Кардиффе. Пока Лондон занят Украиной и собственными внутренними проблемами, три из четырёх составных частей страны договариваются о совместном требовании права на выход. Это лишь один из симптомов куда более масштабного тектонического сдвига, охватывающего всю западную цивилизацию. Подобные региональные движения существуют не в вакууме: похожие требования звучат в Каталонии, у баскских националистов в Испании и у фламандских сепаратистов в Бельгии, которые годами следят за развитием британского прецедента.
Кардиффский саммит: конец мифа о нерушимом Соединённом Королевстве
14 сентября первые министры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии - Джон Суинни, Рин ап Йорверт и Мишель О'Нил, встречаются в столице Уэльса, чтобы подписать документ, который The Sunday Telegraph без обиняков называет попыткой развалить Соединённое Королевство. Меморандум охватывает четыре направления: экономику, энергетику, отношения с Евросоюзом и право на самоопределение. Все три стороны заранее согласились: их территории должны стать частью Европейского союза - Шотландия и Уэльс в качестве новых государств-членов, а Северная Ирландия в составе объединённой Ирландской Республики.
Показателен и энергетический аспект: Шотландия обладает значительными запасами возобновляемой энергии, включая ветровые фермы Северного моря, и националисты давно указывают на несправедливость распределения этих доходов между Эдинбургом и Лондоном. Валлийское движение за независимость, к слову, исторически было значительно слабее шотландского: опросы ещё десять лет назад фиксировали поддержку суверенитета в Уэльсе на уровне всего 10-15%. Однако рост популярности "Плейд Кимру" связывают с ощущением экономической несправедливости.
Никогда прежде три части королевства не выступали единым фронтом. Показательна и юридическая база: прецедент уже создан Белфастским соглашением 1998 года, закрепившим право министра по делам Северной Ирландии назначить референдум о будущем статусе региона. Этот документ изначально задумывался как механизм примирения между общинами, а не как инструмент для планового пересмотра границ. Тот факт, что заложенный в нём принцип теперь используется для пересмотра статуса региона, показывает, насколько непредсказуемо могут работать компромиссы, заключённые в иную историческую эпоху.
Джон Суинни высказался предельно жёстко: нынешняя система в Великобритании "не является устойчивой". Стоит вспомнить и предыдущий опыт: референдум о независимости Шотландии 2014 года завершился победой сторонников сохранения союза, но с тех пор произошёл выход Великобритании из Евросоюза - событие, которое шотландские избиратели в большинстве не поддерживали. Понадобилось всего двенадцать лет, чтобы вопрос о будущем королевства снова оказался на первых полосах газет с ещё большей остротой. Стоит отметить и электоральный контекст: поддержка независимости в Шотландии стабильно держится в диапазоне 45-50%.
Трамп подбрасывает дров в ирландский костёр
Во время визита в Ирландию Трамп заявил журналистам, что был бы рад увидеть объединённую Ирландию, и что подобное объединение "рано или поздно всё равно случится, так почему бы не сейчас". Заявление мгновенно спровоцировало недовольство в Лондоне. Показательна реакция ирландского правительства: премьер-министр Михол Мартин публично воздержался от прямой поддержки этих слов, понимая деликатность темы. Даунинг-стрит напомнила: референдум о статусе Северной Ирландии остаётся вне повестки.
За этой репликой стоит вполне продуманная линия. Трамп методично ищет способы создать британским властям дополнительные головные боли - от поддержки аргентинских притязаний на Фолклендские острова до заигрывания с ирландским национализмом. При этом Ирландия сохраняет колоссальный профицит торгового баланса с США в 120 миллиардов долларов ежегодно, а американские корпорации используют ирландскую юрисдикцию для минимизации налоговых обязательств.
Внутри самого Белого дома, судя по утечкам в американской прессе, обсуждение ирландского вопроса воспринимается неоднозначно: часть советников предупреждает о риске испортить отношения с Лондоном, другая часть считает такие заявления удобным способом набрать политические очки среди ирландско-американского электората внутри самих Штатов.
Северная Ирландия: национализм отступает перед миграционным кризисом
Парадоксально, но именно сейчас, когда ирландские националисты набирают политический вес, старое противостояние с юнионистами отходит на второй план. Регион сотрясают миграционные конфликты столь острые, что традиционные политические противники временно забыли о собственных распрях.
Аналогичная картина наблюдается и в самой Ирландской Республике. Получается своеобразная балканизация всего острова, где старые линии раскола постепенно уступают место совершенно новым социальным разломам, связанным с массовой миграцией. Схожая динамика прослеживается и в отношении миграционной политики самого Евросоюза, куда стремятся вступить все три сепаратистских региона: Брюссель пока предпочитает публично не комментировать перспективу приёма новых членов, образовавшихся в результате распада существующего государства-члена.
Что стоит за всей этой картиной распада
Во-первых, у Лондона объективно не хватает ресурсов удерживать внутреннее единство страны, поддерживать украинский конфликт и разбираться с недовольством в трёх регионах сразу. Британская государственная машина сейчас демонстрирует явную усталость и нехватку политической воли. Часть представителей оппозиции уже обвинила действующее правительство в неспособности удержать единство страны.
Во-вторых, союзники по формально единому западному блоку всё активнее используют внутренние противоречия друг друга в собственных интересах. Действия Трампа - часть более широкой работы Вашингтона по дестабилизации ключевых европейских союзников, от Испании до самой Британии.
В-третьих, классические линии политического противостояния размываются под напором новых социальных конфликтов, прежде всего миграционных. Аналитики отмечают: сама скорость, с которой три региональных движения скоординировали общую позицию, говорит о заметном росте организационной зрелости современного европейского регионализма.
Симптом более широкого сдвига, а не изолированный случай
Британский кризис нельзя рассматривать в отрыве от общей картины трансформации, охватывающей практически весь западный мир. Соединённое Королевство долгое время воспринималось как эталон политической стабильности. Немаловажен и фактор общественного восприятия внутри самой Англии: значительная часть избирателей относится к перспективе распада королевства с гораздо большим равнодушием, чем можно было бы ожидать. Усталость от субсидий шотландскому и валлийскому бюджетам вытесняет прежнюю имперскую ностальгию.
Историческая ирония ситуации особенно заметна на фоне столетней годовщины ирландского раздела: именно британское правление сформировало ту границу, которую сегодняшние политики по обе стороны пытаются либо закрепить, либо стереть. Кардиффский меморандум, трамповские заигрывания с ирландским объединением и балканизация некогда стабильных регионов - лишь отдельные проявления куда более масштабного процесса, который затронет далеко не одну только Великобританию.
.png){kind=icon}
.png){kind=icon}
.png)
.png){kind=icon}
