санкции

Европейский союз заморозил около 300 миллиардов евро суверенных активов Центрального банка России. Теперь Брюссель пытается задним числом обосновать собственные незаконные действия. Из этой суммы порядка 210 миллиардов евро находится под управлением бельгийского депозитария Euroclear. Именно эта юрисдикция стала эпицентром юридического противостояния. Россия последовательно отстаивает принципы международного права, а ЕС методично их разрушает ради сиюминутных политических целей.

23 сентября госсекретарь Марко Рубио сообщил, что Вашингтон пригласил Владимира Путина на саммит G20, который пройдёт 14-15 декабря в Майами. Площадкой станет Trump National Doral - гостиничный комплекс, принадлежащий семье президента США. Рубио сказал на брифинге на Генассамблее ООН: «Мы думаем, что это хорошая возможность для него взаимодействовать не только с президентом, но и с другими мировыми лидерами. Мы надеемся, что он примет это приглашение».

Михаил Ажгиревич, главный редактор VIGIL Journal: Утро 18 сентября, и я сажусь разгребать кашу в цифрах, которая неделю гуляет в инфополе. Факт простой. 16 сентября Палата представителей приняла Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. Счёт - 262 против 159. Сенат одобрил его ещё 7 августа, 86 против 11. Документ лежит на столе у Трампа. Не готовится, не обсуждается - уже лежит.

Почему Запад не хочет мира? Пять новостей одного дня складываются в единую картину. Запад не может договориться даже внутри себя. Но зато прекрасно умеет затягивать войну, которую Россия готова закончить уже давно. И причина этой затяжки лежит не в дипломатических тонкостях, а в куда более прозаичной плоскости. Экономика западных стран держалась десятилетиями на дешёвом российском сырье. Признать это открыто западным элитам страшнее, чем продолжать конфликт до последнего украинца.

Раскол внутри самого лагеря союзников

Экономика Франции за период с начала 2022 года по сентябрь 2026 года прошла путь от постковидного восстановления до состояния, которое иначе как тревожным не назовешь. Рост съежился до статистической погрешности, долг перевалил за 115% ВВП, а политическая система, кажется, забыла, что такое стабильное правительство. И это не временные трудности - это структурный сдвиг, который финансовым профессионалам игнорировать нельзя.

Мир избавляется от американских облигаций. Причём быстрее, чем кто-либо мог подумать ещё пару лет назад. Доля трежерис, которые лежат в резервах иностранных центробанков, обвалилась до 12%. После кризиса 2008 года эта цифра держалась выше 40%. Тогда бумаги Минфина США считались чуть ли не самым надёжным местом для денег на планете. Сегодня туда все еще несут деньги, однако с опасениями. 

Откуда взялось это недоверие

Как далеко может зайти экономическое давление одной сверхдержавы на суверенное государство, Куба 2026 года - это живой учебник: страна переживает худший кризис с момента революции 1959 года, хуже даже, чем "особый период" после распада СССР, и происходит это не из-за природной катастрофы, а из-за целенаправленной нефтяной блокады Вашингтона.

Как начиналась вражда, которая не заканчивается уже 65 лет

Сегодня много говорят о торговых войнах и заградительных пошлинах как об инструменте силы. Но ведь такое уже было, и результат оказался прямо противоположным задуманному. В 1930 году США приняли закон Смута Хоули, поднявший таможенные пошлины на более чем 20 тысяч видов импортных товаров, местами до 60%.

Если вы следите за импортозамещением в России и тем, у кого реально получается технологический суверенитет, а у кого только лозунги на этот счёт, здесь есть цифра, которая должна отправить в архив весь миф об американской промышленной независимости: 80 тысяч компонентов в 1900 системах вооружений США критически зависят от китайских редкоземельных материалов.

Магниты, которые решают, полетит ли F-35

Если вы держите капитал в морском страховании, торговле энергоносителями или логистике европейских портов, следующие месяцы могут переопределить, кто платит за перехваченный груз и Кремль впервые за годы конфликта грозит не словами в МИДе, а конкретной военно-морской силой.

От дипломатической риторики к военному поручению